Пятница, 24.11.2017, 19:43
Приветствую Вас, Незнакомец | RSS




О литературе и не только...

Статьи, материалы (* - авторский материал)

Главная » Статьи » Публицистика » Фантастоведение

* О.В. Дрябина. «Четвертая волна» и «четвертое поколение» российской фантастики: к постановке проблемы

Опубликовано:

Дрябина О. «Четвертая волна» и «четвертое поколение» российской фантастики: к постановке проблемы //Русская литература ХХ-ХХI веков: проблемы теории и методологии изучения: Материалы Второй Международной научной конференции: 16-17 ноября 2006 г./Ред.-сост. С.И. Кормилов. М.: Издательство Моск. Ун-та, 2006. 472 с. (С.366-371. 0,4 а.л.)

 

Дрябина Оксана Владимировна (МГУ им. М.В. Ломоносова)

«четвертая волна» и «четвертое поколение» российской фантастики: К постановке проблемы

Проблему периодизации отечественной фантастики ХХ века поднимает так или иначе каждый исследователь или критик, обращаясь к ее истории.

Относительно первых трех этапов истории русской фантастики ХХ века мнения различных авторов сходятся: исследователи придерживаются периодизации, предложенной А.Ф. Бритиковым. Первый период — 1920-е —  начало 1930-х гг. — отличается интересом к литературной утопии, антиутопии и приключенческой фантастике. Говоря о нем, обычно называют имена А. Беляева, А. Грина, В. Катаева, Я. Ларри, В. Обручева, А. Толстого, М. Шагинян, И. Эренбурга и др. Основной темой второго периода — конец 1930-х — середина 1950-х гг. — становится описание дальнейшего развития уже существующей в реальности техники — так называемая «фантастика ближнего прицела» (В. Немцов, В. Охотников и др.). Начало третьего  периода связывается с выходом в свет романа «Туманность Андромеды» И. Ефремова в 1957 г., за несколько месяцев до запуска первого искусственного спутника Земли, а также с достижениями в освоении космоса и общим ростом авторитета науки. Рассматривая произведения Г. Альтова, И. Варшавского, Е. Войскунского и И. Лукодьянова, Г. Гора, А. Днепрова, М. Емцева и Е. Парнова, И. Ефремова, В. Журавлевой, О. Ларионовой, В. Савченко, С. Снегова, А. и Б. Стругацких и мн. др., относящиеся к третьему этапу отечественной фантастики, исследователи характеризуют данный период как «Золотой век отечественной фантастики». Расцвет советской научной фантастики заканчивается в начале 1970‑х гг. К такому выводу приходит западноевропейский ученый Л. Геллер, так завершая анализ данного этапа: «Остается надеяться, что НФ лишь дремлет и еще проснется — в момент новой оттепели, если она будет»[1]

Относительно следующего периода истории отечественной фантастики наукой о литературе пока не выработало единого мнения. Мы полагаем, что его временные рамки можно установить с начала 1980-х (когда проводятся первые всесоюзные семинары писателей-фантастов и возникает масштабное движение клубов любителей фантастики) до начала 1990-х гг. (когда, после развала СССР, произошли резкие изменения всех сфер общественной жизни, отразившиеся и на литературном процессе). Многие писатели, являющиеся сегодня авторами наиболее ярких фантастических произведений, вошли в литературу во второй половине 1980-х гг. и, следовательно, могут быть названы  «восьмидесятниками». В то же время в профессиональной критике и литературоведческом осмыслении четвертый период является, пожалуй, наименее изученным. Одна из причин этого, по нашему мнению, в общественных изменениях, произошедших в стране. История советской фантастики для большинства исследователей завершается началом 1980-х, а понятие «современная фантастика» относят, скорее, к периоду 1990-2000-х гг. Исследуемый нами четвертый период в истории отечественной фантастики попал в «период культурного промежутка»[2]. В результате, представители советского литературоведения не успели его исследовать, а для современной науки о литературе то, что касается истории фантастики столь недалекого прошлого, является не приоритетным направлением. Однако без его глубокого анализа, по нашему мнению, невозможно составить объективную картину в том числе новейшего литературного процесса.

В критических работах применительно к данному периоду часто встречаются два термина: «четвертое поколение» и «четвертая волна», имеющие принципиально важное значение для оценки происходящего в те годы в отечественной фантастике. В одних случаях (по аналогии с периодизацией, предложенной А.Ф. Бритиковым), совершенно справедливо, на наш взгляд, их применяют в качестве синонимов, причем относящихся ко всем фантастам, вошедшим в литературу в 1980-е гг. («восьмидесятникам»)[3]. В других — высказывается мысль, что «в середине 70-х — второй половине 80-х работало множество оригинальных фантастов, но лишь часть их может быть собрана под звонким заголовком "Четвертая волна”»[4]. В подобных случаях данный термин призван подчеркнуть некую литературную обособленность, своеобразную «избранность» и особое значение творчества части представителей поколения «восьмидесятников». Правомерен ли такой подход?

Термин «четвертая волна» возник в конце 1980-х гг. Так называла себя группа молодых писателей (В. Бабенко, Э. Геворкян, А. Лазарчук, В. Покровский, А. Столяров)[5]. Их активно поддержали любители фантастики — т.н. «фэндом». Какого-либо организационного оформления, однако, данное движение не получило. Отсутствуют и четкие литературные критерии, определяющие его границы. 

В публикациях последнего времени понятие «четвертая волна» употребляется без расшифровки, как будто оно уже стало общепринятым термином, хотя из контекста работ, его содержащих, не всегда понятно, о чем или о ком ведется речь[6]. Не определены хронологические рамки данного литературного явления. Абсолютное большинство критиков говорит о том, что время четвертой волны прошло, однако многие «восьмидесятники» и сегодня являются активными участниками литературного процесса, пишут и издают новые произведения. Еще большая неразбериха начинается при попытке определить, кого из писателей можно отнести к данному явлению.

Из работ, посвященных данной проблеме, следует выделить статьи, написанные Д. Байкаловым и А. Синициным, Д. Володихиным[7] и заявляемые этими критиками в качестве программных. По убеждению авторов, различие понятий «Четвертое поколение» и «Четвертая волна» (написание, использованное в рассматриваемых статьях) можно провести прежде всего по организационному принципу. К «четвертой волне» эти критики обычно относят тех, кто входил в «московский и ленинградский (семинары — О.Д.) при Союзах писателей, Симферопольский, а также ежегодные «съезды» в Малеевке (под Москвой) и Дубултах (Прибалтика)» (В., С. 5-6; см.: Б.С., С. 512). Такое выделение понятно. Однако, помимо упомянутых, в тот же период функционировали и другие семинары, которые занимались литературной учебой начинающих авторов (например, в Новосибирске и Минске). Их же творчество обсуждались и в рамках IX Всесоюзного совещания молодых писателей (Москва, 1989 г.), а также на многочисленных региональных и специализированных семинарах; Всесоюзным творческим объединением молодых писателей-фантастов (ВТО МПФ, Объединение) с 1987 по 1995 гг. было проведено более 20 семинаров[8] и т.д. Если сравнить списки участников всех перечисленных мероприятий, станет очевидно, что они во многом совпадают. Из 71 фамилии писателей, приведенных Д. Байкаловым и А. Синицыным, Д. Володихиным в качестве представителей «четвертой волны» (В., С. 6-7; Б.С., С. 512), каждый третий являлся активным участником и ВТО МПФ, и IX Всесоюзного совещания, и различных региональных семинаров. Это широко известный факт, подтверждаемый документами, многочисленными свидетельствами, да и самими писателями. К числу «знамен Четвертой волны» (В., С. 6-7), по определению Д. Володихина, Д. Байкалова и А. Синицына, «популярных впоследствии авторов» (Б.С., С. 512) относятся: Ю. Брайдер и Н. Чадович, А. Бушков, В. Головачев, В. Забирко, С. Иванов, Л. Козинец, С. Логинов, Л. и Е. Лукины, А. Молчанов (Ант Скаландис), А. Саломатов, А. Силецкий, Д. Трускиновская, В. Бабенко, М. Веллер, Э. Геворкян, А. Кубатиев, А. Лазарчук, В. Покровский, В. Рыбаков, А. Столяров,  М. Успенский, Б. Штерн. Но более половины из них (первые 14 фамилий в списке) участвовали в семинарах  ВТО МПФ либо являлись сотрудниками Объединения; практически все они печатались в «Румбах фантастики»[9]. Мало того, Д. Байкалов и А. Синицын идут дальше и предлагают считать авторов, участвовавших в работе ВТО МПФ, «пятой волной»,  а начинающих фантастов, побывавших на семинарах как «малеевских», так и ВТО МПФ — к «шестой волне» и т.д. С этим согласиться никак нельзя. Необходимо отметить и то, что разные критики составляют разные списки представителей «четвертой волны». Следовательно, метод разделения фантастов по организационному принципу, предлагаемый Д. Володихиным, Д. Байкаловым и А. Синицыным, как важнейший критерий для определения «четвертой волны», неправомерен.

Характеризуя «четвертую волну» как отдельный период развития отечественной фантастики, Д. Володихин выдвигает довод «о некоторых чертах художественного единства» (В., С. 8) ее представителей, которые, по его мнению, «думали о разном, писали о разном, но в том, как (выделено критиком — О.Д.) писали, прослеживается определенное сходство — насколько оно вообще возможно для талантливых людей. Чаще всего это сходство рождалось из условий существования литературной среды… Жили и работали в системе извне заданных параметров, так или иначе подстраиваясь под ее формат. А формат-то заготовлен был один для всех» (там же). Тезис о художественном единстве «четвертой волны» представляется по крайней мере спорным, что становится абсолютно очевидным при анализе творчества перечисленных Д. Володихиным писателей (А. Кубатиев, С. Логинов, Л. и Е. Лукины, В. Рыбаков, А. Столяров и т.д.). К сожалению, даже те выводы, которые представляются нам справедливыми и важными для характеристики выделяемого периода (например, расцвет жанров рассказа и повести при практически полном отсутствии романов; литературное влияние фантастов-«шестидесятников»), сделаны Д. Володихиным без подробного анализа литературного материала. Таким образом, не представляется возможным согласиться с постулированием «четвертой волны» как самостоятельного периода в истории отечественной фантастики. Следовательно, можно сделать вывод о том, что термин «четвертая волна» в значении, котором он применяется сегодня критиками, не вполне корректен.

Разумеется, отечественная фантастика четвертого этапа (начало 1980-х — начало 1990-х гг.) не была однородной. Ее можно рассматривать под различными углами зрения, например, используя проблемно-тематический анализ[10], исследуя тип фантастического допущения, в аспекте специфики разных стилевых течений[11], наконец, в творчестве отдельных авторов. В четвертом периоде можно выделить фантастику «московской школы» (В. Бабенко, Э. Геворкян, В. Покровский, Б. Руденко, А. Силецкий и др.), «ленинградской» (А. Измайлов, С. Логинов, В. Рыбаков, А. Столяров позднее — А. Лазарчук, Н. Романецкий, А. Щеголев и др.), «новосибирской» (А. Бачило, В. Клименко, Е. Носов, В. Пищенко, И. Ткаченко, А. Шалин и др.), «минской» (Ю. Брайдер и Н. Чадович, С. Булыга, Е. Дрозд, Б. Зеленский, Н. Новаш и др.), «симферопольской"итературных традициях функционирующий до сих пор, м прили.ы "ым даже при попытке сравнить творчество перечисленных Д. » (Ю. Иваниченко, Л. Козинец, Д. Клугер, Л. Панасенко и др.) и др. Отражалось ли это каким-то образом на творчестве, — вопросы для будущих исследований. Нам же кажется важным подчеркнуть то, что явственно проявляются  и черты, объединяющие творчество всех «восьмидесятников», позволяющие говорить об отдельном периоде развития отечественной фантастики рубежа 1980-х — 1990-х гг. Опыт сопоставительного анализа истории американской, британской и российской фантастики ХХ в., предпринятый Е. Дроздом, показал возможность проведения некоторых параллелей между литературными процессами этих стран. Так черты, характерные для американской «новой волны» (Д., С. 462), на наш взгляд, присущи и российским фантастам-«восьмидесятникам»: 1. Высокий литературный уровень произведений. 2. Повышенный интерес к психологии человека. 3. Интерес к социально-гуманитарным наукам (философии, этнографии, психологии, лингвистике, социологии, истории). 4. Обращение к культурным архетипам, «коллективному бессознательному» (по Юнгу), использование древней мифологии, народных преданий, легенд, эпосов. Эти особенности отечественной фантастики четвертого периода отмечали многие критики.

В завершении позволим себе привести цитату, характеризующую поколение, о котором идет речь: «Вы взяли на вооружение все без исключения художественные приемы и методы ваших отцов и старших братьев по фантастике. Вы можете и умеете все — и социальную фантастику, и философскую, и фэнтези, и фантастику юмористическую, и сатирическую, и историческую, вы овладели даже остраненной прозой, которая была редкостью в шестидесятых...»[12] Эти слова принадлежат Б. Стругацкому. Кстати, происхождение термина «четвертая волна» часть критиков приписывают именно ему, однако, в данной материале и в других своих выступлениях Борис Натанович обращается ко всем «восьмидесятникам», всему поколению. Еще раз отметим, что подобный подход кажется нам наиболее верным, позволяющим применять термины «четвертая волна» и «четвертое поколение» в качестве синонимов.


 



[1] Геллер Л. Вселенная за пределом догмы: размышления о советской фантастике. London, 1985. С. 400.

[2] В терминологии, предложенной Нефагиной Г.Л. в монографии Русская проза конца ХХ века: Учебное пособие. М.: Флинта: Наука, 2003 г. 320 с.

[3] См.: Дрозд Е. Волны в океане фантастики // Слушайте звезды! Сборник фантастики. — М.: Молодая гвардия. 1990. С. 449-474.

[4] Володихин Д. Четвертая волна: анатомия творчества // Четвертая волна отечественной фантастики. — М.: ООО «Галактос», 2004. С. 5. Далее ссылки на это издание даются в тексте (В., с указанием страницы).

[5] Покровский В. Тихий плеск «Четвертой волны» (о российской «фантастической прозе») // Четвертая волна отечественной фантастики. М.: ООО «Галактос», 2004. С. 8.

[6] Термин «четвертая волна» встречается в многочисленных рецензиях на книги, биографических и библиографических материалах об авторах конца ХХ века.

[7] См.: Байкалов Д., Синицын А. Волны (итоги года, как итоги века)//Фантастика 2002. М, 2002 Вып. 2. С. 508-535 (далее ссылки на это издание даются в тексте: Б.С., с указанием страницы); Володихин Д. Четвертая волна: анатомия творчества // Четвертая волна отечественной фантастики. М.: ООО «Галактос», 2004. Во-первых, выбранные публикации являются наиболее подробными материалами, посвященными данной проблематике, во-вторых, их авторы считаются ведущими критиками в области современной отечественной фантастики, в-третьих, обе статьи были отмечены литературным и читательским сообществами: первая стала лауреатом жанровой премии «Интерпресскон» в 2003 г., вторая вошла в один из ежегодных сборников «Лучшее за год: российская фантастика, фэнтези, мистика».

[8] Подробнее см. в ст. Дрябина О. К вопросу о периодизации русской фантастической прозы ХХ века // VII Ручьевские чтения. Литературный процесс в зеркале рубежного сознания: философский, лингвистический, эстетический, культурологический аспекты: Сборник материалов международной научной конференции / Сост., ред. М.М. Полехина. Магнитогорск: МаГУ, 2004. С. 33-37.

[9] «Румбы фантастики» — общее название серии книг (более 100), выпущенных ВТО МПФ в 1988-93 гг.

[10] Фишман Л. Фантастика и гражданское общество. Екатеринбург: УрО РАН, 2002. 168 с.

[11] См.: Неёлов Е. Волшебно-сказочные корни научной фантастики: АН СССР, Ин-т рус. лит. (Пушкинский дом). Л., 1988. 29 с.; Русская фантастика ХХ века в именах и лицах: справочник / Под ред. М.И. Мещеряковой. М.: Мегатрон, 1998. 136; Трыкова О. Сказка, быличка, страшилка в отечественной прозе последней трети ХХ века: Учебн. Пособие. М-во образования Рос. Фед. Яросл. гос. пед. ун-т им. Ушинского. Ярославль, 2000. 301 с. и др.

[12] Стругацкий Б. Предисловие//Фантастика: четвертое поколение. СПб.: ИИК Северо-Запад, 1991.

Категория: Фантастоведение | Добавил: dovod9 (26.03.2012)
Просмотров: 2226 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Меню сайта




Форма входа
Поиск
Наш опрос
Какую книгу Вы читаете сейчас?
Всего ответов: 587
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0